«Орел» в походе и в бою. Воспоминания и донесения участников Русско-японской войны на море в 1904–1905 годах - Коллектив авторов

пробоины и палубы и свободно перекатывающейся при малейшем положении руля с борта на борт, и броненосцы типа «Суворов» – суда с поразительною малой остойчивостью (метац[ентрическая] высота, характеризующая остойчивость, наприм[ер], у броненосца «Орел» в момент вступления в бой, при имеемом расположении грузов, была не более 2,5 фута[348], в середине боя, при наличии воды в палубах и проч., и того меньше; что касается остальных 3 судов этого типа, то с постройки в этом отношении они были еще более в неблагоприятного положении), то выпрямление явившегося по этой причине крена совершалось при приведении руля уже в прямое положение с поразительною медленностью, что и давало повод волноваться верхнему персоналу и служило источником непрерывных вопросов ко мне.

С наступившим затишьем приступил со своими трюмными к заделке наиболее важных надводных пробоин и осушению палуб, что кое-как и выполнил к 6 час. утра, несмотря на большие стеснения, так как приходилось работать впотьмах: всякое освещение было запрещено во избежание привлечения миноносцев. После окончания этих работ, вышел наверх, где к изумлению своему увидел, что мы идем в составе только 5 судов. На броненосце шла кипучая работа по приведению корабля в порядок боевой обстановки, так как слева показался дымок, быстро приближающийся к нам; сбрасывали в море все дерево разбитых шлюпок, с ростр исковерканные шлюпки, упавшие стрелы, шлюпбалки и целые вороха листового железа, служившего поделками шахт, вентиляторов, бортов и т. д. В то же время разыскивали убитых и, извлекая их из-под обломков всюду нагроможденного оторванного железа, переносили на полуют для приготовления сбрасывания трупов море. Интересуясь состоянием артиллерии, из вопросов узнал, что неповрежденной совершенно осталось ровно 25 %, 50 % совершенно негодно и 25 % на ручном управлении. Поднимаясь на передний мостик, встретил старшего офицера, капитана 2 р[анга] [К.Л.] Шведе, и на мое замечание, что слева виден дымок, он ответил: «Будьте покойны, их вскоре будет не один», и действительно, спустя не более полчаса слева показались еще 4 дымка. «Изумруд» по приказанию адмирала[349] направился к ним, но вскоре вернулся обратно; цель посылки и ответа не знаю. Прошел на полуют, где слышал, как команда, вглядываясь в очертание силуэтов, показавшихся кораблей, говорила, что это, наверное, наши суда: «Олег», «Аврора» и проч.

Тем временем, адмирал повернул по направлению дымков и пошел на сближение, но вскоре снова лег на прежний курс. Относительное положение показавшихся судов и наше затем долго не изменялось, когда за силуэтами этих судов было усмотрено еще 12 дымков, и спустя немного дымки показались справа и по корме. Не оставалось сомнения, что нас окружают японцы. Затем я видел, как ближайшие (ранее показавшиеся) четыре судна разделились на два, одна пара пошла на пересечку курса нашего головного корабля («Николай I»), а другая под корму хвостового («Апраксина»). По достаточному сближению, в судах, идущих на пересечку курса «Николаю», можно было узнать крейсера «Читозе» и «Касаги». Была пробита боевая тревога, и я отправился в центральный пост. Предугадывая исход предстоящего боя, чувствуя себя крайне утомленным, относился к положению равнодушно, проверив людей и придя в центральный пост, прилег в надежде немножко отдохнуть, рассчитывая, что, пока будет происходить сближение и маневры, пройдет 3/4–1 час. Прошло не больше 10–15 минут, пришел сюда и ревизор и сообщил, что сближение происходит быстро и скоро, наверно, начнется бой. Машины в это время работали – правая 90, левая 86 оборотов, и сверху все время просили больше оборотов. Вскоре я услышал последовательно произведенных два выстрела, стреляли, как можно было догадаться по ощущению, от нас, и спустя 2–3 минуты машины перестали работать. В это же время были слышны отдаленные глухие выстрелы, это, как потом оказалось, стрелял неприятель. Не уясняя себе смысла в остановке машин, приставал к ревизору скорее узнать по переговорной трубе, из боевой рубки, что случилось. Ревизор в это время стоял у этой переговорной трубы, приложив к ней ухо и говорил, что слышит отрывочные фразы, упоминают об «Николае», адмирале, сигнале и об сдаче. На запрос ревизора, из боевой рубки, лейтенант [С.Я.] Павлинов ответил, что адмирал сдался, а на вопрос, как мы, ответил: «Тоже сдались». Ревизор вышел, а вскоре и я. По пути к спардеку, в палубах батарейной и верхней видел суетившихся матросов, некоторые плакали и много лихорадочно обвязывались койками. Не оставалось и тени сомнения, что мы сдались. На вопрос моего старшины, Федорова: «Когда будем топить корабль», – я ответил: «А вот, как прикажут», и в ожидании приказания, выйдя на шканцы, оставался там, но не получив никакого приказания, пошел на верхний мостик, откуда, к удивлений своему, заметил, что японские суда окружают нас кольцом, в очень близком расстоянии находясь от нас. Флага, как я заметил, у нас уже не было. На прочих судах, т. е. на «Николае», «Сенявине» и «Апраксине», развевались трехфлажные сигналы, и поднят был японский флаг, нашего флага они тоже не имели. Трехфлажного сигнала («сдаюсь») у нас я не заметил, как равно и японского флага. От офицеров узнал, что адмирал ведет переговоры с японским адмиралом. С японских судов (с некоторых) уже были спущены шлюпки. Вблизи каждого из наших судов находилось, как я заметил, по миноносцу.

Вскоре старший офицер был приглашен адмиралом [Н.И.] Небогатовым на «Николай I», куда и отбыл. Все ожидали его возвращения. Между тем, к борту нашего корабля уже подходила японская шлюпка с вооруженной командой матросов, и вскоре на борт нашего корабля вступила японская команда. По возвращении старшего офицера, я совместно с несколькими офицерами был отправлен на японский броненосец «Асахи» и им доставлен в Майдзуру.

Инженер-механик поручик [Н.М.] Румс.

Русско-японская война 1904–1905 гг. Действия флота. Документы. Отдел IV. 2-я Тихоокеанская эскадра. Кн. 3. Бой 14–15 мая 1905 года. Вып. 4. Донесения и описания участников боя. – СПб., 1912. – С. 82–87. Подготовка к печати, биографическая справка и комментарии Р.В. Кондратенко

Выдержки из письма полковника Ивана Ивановича Парфенова Владимиру Николаевичу Семенкевичу от 23 сентября / 6 октября 1905 г., г. Каназава

К сожалению, личность адресата установить не удалось. Письмо написано под впечатлением от статьи Н.Л. Кладо, опубликованной в «Новом времени» от 18 июня / 1 июля 1905 г., которую И.И. Парфенов имел возможность прочесть в плену и в которой осуждается сдача отряда судов под командованием контр-адмирала Н.И. Небогатова.

«Бой начался с 60 каб[ельтовых] (11 верст) и велся приблизительно на 50 каб[ельтовых] (10 верст) и только в конце боя броненосцы сближались до 28 кабельт[овых] (5, 6 верст).[350] Наши же суда на